Роковой голос

«Дорогие мои! Я никогда бы не мог представить, что мне придется испытать в своей жизни. И что закончу свою жизнь самоубийством! Мама, прости меня за горе, которое я вам принесу своей смертью.
Ты этого не заслужила. Родная, прости меня, но нет больше сил терпеть. Вот уже год, как я живу в неподдающемся объяснению кошмаре. Поверьте мне: я нормальный человек, не псих, разум мой здоров.

А началось все с кладбища…

Помните, прошлым летом меня соблазнили калымом? Я копал могилы. Работали мы вчетвером. Пока рыли могилы, травили анекдоты или говорили о чем-нибудь легком, веселом, главное — постороннем. Но вот настал тот роковой день. С утра было очень тепло. Мы дорыли яму и отдыхали. Сашка с Сережкой пошли узнать, где еще предстояло копать. Я же остался сторожить лопаты. Гляжу, идет мимо бабка; в сумке у нее что-то бренчит. Я решил, что она из тех, кто на кладбище собирает бутылки. Бабка подошла и спросила:

— Кому роете домик?

Я устал, хотелось пить, бабка меня раздражала. «Задаст пару вопросов для отвода глаз, а потом начнет клянчить деньги», — подумал я и сказал, чтобы она топала отсюда, и поскорее.

Бабка, не ответив, начала пристально вглядываться в меня. Тогда я еще больше разозлился и выматерился. Неожиданно бабка выставила вперед руку, нацелила на меня палец и сказала: «Душа твоя, как у злой собаки. Не знаешь людей — не лай! Будешь ты, парень, плакать и кончишь веревкой. Скоро сам в такую яму ляжешь». Сказала она это и ушла. Я ей вдогонку что-то грубое проорал, но она не обернулась.
Тут я подумал: «Куда же это ребята запропастились? Жрут, наверное! А я здесь как дурак один сижу!» И вдруг слышу голос: «Не один ты, а со мной».

Оглядываюсь, поблизости никого нет. «Почудилось», — мелькнуло в голове. В ту же минуту голос сказал:
«Нет, не почудилось, это я с тобой».

Я возьми и скажи вслух:

— А ты кто?

— Я Иван. Меня вчера схоронили.

Понимал, что делаю глупость, но снова спросил вслух:

— А фамилия твоя как?

— Фролов, — был ответ.

Мне стало страшно. Думал, совсем я чокнулся, сам с собой разговариваю, кто узнает, засмеет. А голос говорит: «Вовка за пивом дунул. Пойдем, Бугор дал задание вон там у рощи вырыть яму бабе одной.
Хотя… подожди, сейчас Санька подойдет». Я зажмурился и застыл истуканом. Шевельнуться боюсь, понимаете… Тут подходит Сашка и говорит:

— Пойдем, главный приказал могилу рыть у рощи.

Я Саньку спрашиваю:

— Где Вовка?

— За пивом пошел, сейчас будет.

— Для кого яму заказали?

— Для женщины, говорят, — ответил Сашка.

В тот день голос больше не давал о себе знать.

Утром я проснулся оттого, что ощутил сильный толчок в спину и услышал: «Вставай, время семь часов, проспишь ведь!» Голос был тот же самый, и я по инерции интересуюсь: «Это ты, Иван?» Он ответил: «Я, кто же еще?»

Тут я спросил: «Как, говоришь, твоя фамилия?» — «Фролов…» Я летел в сторожку как на крыльях. Схватил регистрационный журнал и действительно, среди восьми человек, похороненных три дня назад, нашел Ивана Фролова. Пошел искать его могилу. Нашел. Стою и рассматриваю фотографию. Тут опять голос Ивана раздается: «Я всегда на фото хуже получался, чем на самом деле».

Не задумываюсь уже о том, что делаю, спрашиваю его, от чего он умер. Ответ был — по пьянке. Я ему говорю, что смерть не из лучших, а он мне отвечает, что и у меня не лучше будет. Я, мол, вообще, удавлюсь.

Оказался я как зверь в клетке: и дома, и на кладбище слышу голоса. Хорошо бы одного Фролова, а то шепчут отовсюду, нигде не скроешься. Пошел я к невропатологу. Тот меня выслушал и выписал талон к психиатру. Вижу, кончится это дело психушкой, и на прием не пошел. А голоса гудят в голове и днем и ночью.

Наконец я понял, что больше не могу это терпеть, и решился…

Наверное, не нужно мне писать это письмо. Оно большое, глупое, как исповедь, от которой нет проку. Я надеюсь, что вы поверите мне, перед смертью ведь не лгут. Иван сидит напротив, я его не вижу, но слышу. Он говорит, что мне не на что рассчитывать: «Если порвешь это письмо, то тебя будут считать нормальным. А прочтут его, то так и останешься в их памяти тронутым. Порви!»

Если бы не его указ, я, может быть, и порвал бы письмо, но оставляю ему назло. Потому что это он виноват в моей смерти. Целую вас всех и обнимаю».

Е. Н., Московская обл., г. Волоколамск


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *