Царская шинель

Наверное, главное отличие современного человека от людей прежних эпох — это всеобщий скептицизм. Коротко его можно свести к фразе, которую слышишь постоянно: «Чудес, во всяком случае в наше время, не бывает!»

Когда на исходе прошлого века в России впервые заговорили об императоре Николае II и его семье как о великомучениках, можно сказать, что на нас обрушилась целая лавина чудес, исходящих от икон и даже простых изображений царской семьи, о которых сообщали все крупнейшие информационные агентства мира: от ИТАР-ТАСС до Рейтер. Свидетелями мироточения изображений и мгновенных исцелений от них стали сотни людей в России и во всем мире благодаря съемкам шведского телевидения, запечатлевшего само чудо миро- и кровоточения на видеопленку. Но разве стало от этого меньше тех, кто продолжает говорить «Не верю!», предполагая, что даже съемка — просто ловкая фальсификация?

Между тем факты настоящих чудес, включая явления императора и членов его семьи отдельным людям, продолжают происходить. И в период, когда медицинская комиссия решала, действительно ли найденные под Екатеринбургом останки принадлежат Николаю II, его супруге и их детям, эти явления участились. Но об этом — позже. Вначале — еще одна история, произошедшая в 1997 году с москвичкой Ниной Карташовой, излагает которую она сама.

По счастью, в советские годы далеко не все россияне легковерно относились к утверждению пропаганды о том, что Николай II — самый «кровавый» из российских царей. Семья Карташовых была верующей, а бабушка Нины, занимавшаяся воспитанием девочки, особо почитала и самого императора, и его семью, замученных большевиками. Свое отношение к ним она сумела передать внучке и, умирая, завещала ей молиться о них. К 1997 году Нина не только выросла, но и успела выйти замуж.

Вот ее рассказ.

«Много лет, не менее десяти, я ежегодно болела воспалением легких, в основном по весне. Стоило попасть на еле заметный сквозняк — и все, готово… Врачи только руками разводили. К 1995 году, сразу после замужества, мне грозил туберкулез. Стоял май, и вновь я заболела. Я навсегда запомню этот день и то, что случилось со мной: было 19 мая, день рождения императора, и впервые за много лет я не пошла в этой связи в церковь — из-за болезни. Как специально, муж уехал в командировку, никого близких рядом нет… Словом, сходив по необходимости в магазин, я едва доползла домой и свалилась в постель с высокой температурой. Так плохо мне не было еще ни разу, что-то страшное, смертное навалилось на меня. С каким-то внутренним равнодушием я подумала о том, что, скорее всего, умираю. Закрыла глаза и провалилась в тяжкий, лихорадочный сон…

Утром, еще не открыв глаза, но проснувшись, я поняла, что мне гораздо легче, а в комнате стоит неизвестно откуда взявшийся запах сирени. Открыла глаза и первое, что вижу, — поверх одеяла я укрыта старинной офицерской шинелью, какие прежде видела только на картинках. Откуда?! Смотрю — в кресле сидит симпатичная круглолицая девочка лет 17-ти и необыкновенно красивым голосом тихонечко поет по какой-то тетрадке акафист Святителю Николаю… «Ну, — думаю, — всё! Это бред, значит, точно умираю!» Но при этом почему-то спрашиваю у девочки: «Откуда такая странная шинель?» Она улыбнулась и ответила: «Папина». «Ты кто?» — продолжаю я допрос. — «Мария». — «Какая?» — «Сестра милосердия», — говорит и снова улыбается. И ласково смотрит на меня большими глазами. Во всем ее облике было что-то непередаваемо достойное и кроткое. Простое серо-голубое платье на ней до пола. А рядом, на столе, в еще вчера пустой вазе вижу пышную ветку сирени… Не было ее тут, не до цветов больному человеку. Увидев сирень, я сказала: «Это что — мой бред?»

Девочка покачала головой и отвечает: «Достоевский сказал, что нет бреда и нет безумия. Просто иногда в чрезвычайных обстоятельствах люди видят и другой мир». И подает мне чашку молока. Я его выпила, оно оказалось теплым и необыкновенно вкусным. А она продолжает: «Ты сегодня выздоровеешь окончательно. Папа сказал. Сегодня у него день рождения, а послезавтра именины. Это тебе от него подарок».

Она встала. У меня в изголовье висят бабушкины иконы Спасителя и Матери Божией. Девочка встала перед ними и начала молиться. Встала и я на колени в постели, чтобы молиться вместе с ней. Потом я легла и уснула.

Открываю глаза уже на следующее утро. Чувствую, что здорова совершенно. В комнате никого нет, а на столе, в вазе — благоухающая ветка сирени… Значит, это мне не привиделось! Мало того, поднявшись с постели, я увидела нечто, от чего едва не упала: на иконе Спасителя висели бабушкины четки, с которыми мы ее похоронили! Кисточка на кресте четок из зеленого гаруса была истлевшая, но сами четки даже не рассыпались… С этими четками я не расстаюсь и по сей день! И ни разу с тех пор я не болела воспалением легких, хотя сквозняков с той поры было более чем достаточно».

Следующую нашу рассказчицу тоже зовут Нина, финал ее истории засвидетельствован сразу несколькими людьми, и все записки женщины, о которых пойдет речь, переданы в комиссию по канонизации императора Николая II и членов его семьи. Но сама история началась много лет назад, когда Нине было 6 лет и жила она в небольшой мордовской деревне, где большинство жителей, несмотря на усилия властей, верили в Бога… У нее, так же как и у предыдущей рассказчицы, все тоже началось с тяжелейшей болезни.
Шел 1963 год.

«…Я умирала. Хорошо помню, как плакали мои родители, стоя возле моей постели, а я не понимала, отчего это они плачут? Оттого, что я вся горю? И что означают мамины слова: «Она умирает, умирает!» В этот момент бабушка открыла дверь, и вошел какой-то незнакомый мне дяденька. Но родители, видимо, его знали, потому что стали просить что-нибудь сделать. Вероятно, это был или доктор, или фельдшер.

Он только глянул на меня и сказал: «Девочка действительно умирает, помочь ей я не могу… Попробуйте помолиться царственным мученикам, если не поможет — тогда всё!» Повернулся и исчез из моего поля зрения. Мама вновь зарыдала, а отец в отчаянии что-то говорил перед иконой, которая висела у нас в красном углу.

Вдруг я вижу, словно ниоткуда, в комнате появились какие-то люди, очень красиво одетые: первым вошел мужчина, за ним женщина и мальчик с девушками. Одежды на всех — длинные, сверкают, как в сказке, на головах венцы, украшенные каменьями. У мужчины в правой руке было белое полотно. Он положил его мне на лицо и, слышу, молится Богу. Потом снял покрывало, взял меня за руку, помог встать и говорит: «Ты знаешь, кто я?» Отвечаю: «Врач…» Он усмехнулся и говорит: «Я не земной врач, а небесный. Бог меня к тебе послал. А так — ты уже больше не встала бы. Ты не умрешь теперь, а доживешь до моего прославления. Я император Николай, а это — вся моя семья. Она мученическим путем пришла к Богу». И назвал всех по имени.

Я подошла к царевичу Алексею и стала рассматривать его венец, а моя мама вдруг как закричит: «Девочка моя горит! Отойди, Ниночка, от огня, отойди!» Папа начал искать воду, а я удивилась: «Здесь нет огня, — объясняю маме, — тут только люди». Отец — тоже в крик: «Нет, огонь… Ходит по комнате, но ничего не поджигает! Что за чудо?!» Родители упали на колени, а я говорю: «Не волнуйтесь, это врачи, они меня вылечат!»

Смотрю, вся семья уходит, и спрашиваю у императора: «Как это вы пришли к Богу мученическим путем? И что — нельзя просто так взять и прийти к Богу?» И тут царица Александра сказала: «Не надо, не пугай девочку». А Государь грустно так возразил ей: «Все должны это знать! С нами такое сделали, что ужасно говорить! Злорадствовали, что нас уничтожили!» Я спросила: «Как это?» «Так, — отвечает. — Они так с нами поступили. Не хочу тебя пугать, пройдет время — и все откроется. Когда вырастешь, то говори людям прямо: пусть наших останков не ищут, их нет».

Они ушли, а я на следующее утро была уже абсолютно здорова и вышла на улицу. Не успела сделать несколько шагов — останавливает соседка: «Кто это к вам вчера приезжал, что за люди, да еще так одетые? Неужели родственники?!» А я — что с ребенка возьмешь? — снова ответила, что это были врачи, добавив «небесные», и что они меня вылечили.

Прошло несколько лет, я училась уже в школе, в классе, наверное, третьем-четвертом. Этот эпизод могут засвидетельствовать все мои одноклассники и наш учитель. И еще лектор, которая приехала к нам читать лекции по атеизму. Они к нам часто ездили, поскольку власти беспокоило число верующих в мордовских деревнях…

И вот в разгар лекции начинает она поносить Николая II, а дети ей со своих мест говорят, что, мол, мертвых, да еще убитых, нужно не ругать, а поминать… И вдруг откуда-то в класс заходит сам император и его семья… Можно представить шок взрослых, а дети почему-то не удивились и не испугались. Лектор кричит: «Кто вы?!» Император усмехнулся и говорит: «Тот, кого ты только что хулила…» «Нет, — кричит, — этого быть не может. Мамочка!» И — пулей из класса. А император повернулся к нам и всех благословил, а мне напомнил: «Ты доживешь до моего прославления, запиши все виденное — и тогда, когда болела, и сейчас…» И вновь императрица Александра вмешалась, говорит ему: «Ведь ты еще не прославлен, а уже благословляешь». Он повернулся к ней с улыбкой: «Не ты, а мы! Благословляем мы все вместе!» И они удалились, а наш учитель, сидевший все это время на задней парте, только тут вышел из шока и начал бегать по классу, приговаривая: «Как так? Император… Ведь сейчас нет императора? А он тут… Как так?!»

Я послушалась тогда Государя и записала все, как он велел. А потом прошло много лет, я выросла, и уже в 1992 году увидела очень яркий сон: словно иду вслед за Николаем II в какое-то здание белое, вхожу и вижу длинный стол. За ним сидят несколько священнослужителей, рядом — группа врачей, за спинами их — множество молящегося народа. «Что это?» — спрашиваю. «Это доктора, ведут обо мне споры… Скажи духовенству, чтоб не верили властям: это не мои кости! Нельзя признавать подложные мощи, нужно, чтобы писали иконы и была молитва. А на иконах пусть нас не разделяют. И пусть мощей не ищут…»

Проснувшись, я тогда вновь не поняла, о каких костях идет речь. Ведь еще никто не искал останков царской семьи. Но все записала и попыталась отдать одному священнику. Он высмеял меня и велел сжечь записи… И вновь минуло несколько лет.

Зимой 1998 года мы, группа паломников, приехали в Свято-Данилов монастырь. Все разошлись по своим нуждам, а меня с ребятишками оставили сторожить сумки на некоторое время. Вдруг подходит какой-то мужчина, просто одетый, и говорит: «Здравствуй, Нина. Что же ты молчишь?» Я удивилась и говорю: «Простите, но я вас не знаю…» «Ты знаешь меня, — улыбается. — Ведь не зря же я тебя поднял со смертного одра маленькой девочкой?» Я про себя ахнула, а он продолжает: «Почему ты молчишь и не действуешь?»

Тут я ему и призналась, что батюшка и мой муж велели мне тетрадку с записями сжечь и вообще считают меня сумасшедшей из-за этого. «Остерегайся всех, кто отводит тебя от святого дела, — сказал император. —

Они идут против воли Божьей и царской и скоро ответят за это… Сегодня ты восстановишь свои записи. Сложи руки, я благословлю тебя». «Вы же не священник», — пробормотала я. «А ты почему смотришь на одежду, — спрашивает. — Мы можем по-разному приходить…» И исчез. А я отчего-то заплакала. И тут же ко мне подбежала наша руководительница, с ней еще несколько человек. Спросили, отчего плачу, я и рассказала.

Она в крик: «Не слушай никого, ходят тут всякие, людей пугают! — И к толпе: — Кто тут император Николай? Выходи!» И вдруг подходит к нам священник с улыбкой и говорит: «Вы кого ищете? Императора Николая?..» «Помогите, батюшка, — кинулась к нему руководительница группы, — кто-то напугал до слез женщину, сказав, что он Николай II!» «У вас что — есть вопросы к императору? Тогда спрашивайте, я отвечу. А ей я сегодня уже сказал все, что нужно…» И начал на глазах всех собравшихся удаляться.

Женщина, увидев это, схватила его за край рясы и кричит: «Батюшка, благословите!» А он покачал головой: «В тебе много гордости, покайся в маловерии».

И император Николай II стал исчезать у нас на глазах, как бы наверх уходить, пока не растворился в воздухе…»

Осталось добавить к этому потрясающему рассказу немногое. Женщина, чья жизнь освящена этими явлениями, восстановила свои записи, последнее из явлений засвидетельствовано несколькими людьми, в том числе передавшим рукопись для публикации С.Г.Трубицыным. И на этот раз ее записи попали наконец в руки тех, кто отнесся к случившемуся серьезно и, разумеется, с доверием.

Подготовила Мария ВЕТРОВА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *