Молитвы спасли брата

«Моему единственному брату в 1987 году исполнилось 18 лет. А на следующий день его призвали в армию. Уходил он в Афганистан — сам написал заявление, чтобы его послали в горячую точку.
Наша семья тяжело переживала за него, и мы мечтали только об одном: скорей бы он отслужил и вернулся. И вот его последний звонок совсем выбил нас из колеи, так как брат сообщил, что улетает из Термеза в Кабул. Жизнь стала кошмаром: проходили недели, месяцы, а от братика не было никаких вестей. Мы боялись сообщения о смерти.

Так прошло семь месяцев. Три раза делали запрос через военкомат в часть, где он служил, но ответом было молчание. Мама в это время уже попала в больницу: на почве нервных стрессов у нее обострились и открылись разные болезни, она чуть не умерла. Я не знала, что мне делать, как жить дальше.

Единственная надежда у меня была только на Бога. Часто я сидела в углу на коленях, молясь, и засыпала со слезами и молитвами. И Господь услышал меня. Вижу сон. Выхожу я в поле, а в поле стоит высоченный крутой холм, на который взобраться никак нельзя. Но меня кто-то сзади подталкивает — я ползу на него, скатываюсь, снова пытаюсь подняться, снова падаю, выбиваюсь из сил, плачу, но опять карабкаюсь.

И вот, наконец, забираюсь на вершину и вижу черный дом. Когда я в него зашла, то увидела длинный узкий коридор и множество дверей по обеим сторонам. Я открывала двери, и в каждой комнате были могилы с крестами и оградами. Меня охватил страх, и я поняла, что этот дом — кладбище. тогда я побежала вперед, в конец коридора к окошку, из которого лился слабый свет, там по правую и левую стороны на стульях сидели наши родственники, все в черном. Они не плакали, не разговаривали, просто сидели, как парализованные, а на полу у их ног стоял гроб с телом моего брата. Увидев своего братишечку, я упала на гроб, стала кричать, плакать, целовать его губы, щеки, руки и вдруг почувствовала тепло его тела — он был еще живой. Тогда я стала кричать родственникам: «Что же вы сидите! Он же живой! Его надо скорее вытащить из гроба!» Но они не реагировали на мои крики, будто не видели и не слышали меня.

Тогда я сама стала вытаскивать своего братика из гроба, но никак не могла — он был таким тяжелым, словно не человек, а чугунный слиток. Я выбивалась из сил и причитала: «Сашенька, братишечка мой милый, вставай, вставай, тебе не место здесь, ты же живой, ты должен жить…» И тут он начал оживать, по его щекам покатились слезы, глаза с трудом начали открываться, тело стало корчиться от боли, и чуть слышно он стал повторять: «Отпусти меня, мне больно, я не хочу вставать…»

Но я все же вытащила его из гроба, взвалила на себя и понесла к выходу. Потом я столкнула его с горы и покатилась за ним следом.

Этот сон снился мне в течение месяца четыре раза. Я просыпалась от своих криков и слез. Как будто это сон, а как будто и нет, — было такое чувство, что я на самом деле была там. Я поняла, что брат мой жив, что ему сейчас очень плохо, больно — он или ранен, или в плену, но жив.

Ровно через месяц нам позвонили из госпиталя, находившегося в Ташкенте, и сообщили, что Саша нашелся, жив, но в тяжелом состоянии. За все это время, как он пропал, у него было три ранения и две контузии. Он вернулся с войны инвалидом 2-й группы, контуженный. У него отнялись ноги. И все же он был жив!»

Марина Шестакова, 
г.Москва

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *