Пьяная карусель

Из Европы в наш обиход вошли не только здоровые традиции

Приближается Новый год — праздник, как известно, сильно питейный. Тем более что укоренилось с давних пор убеждение: веселие Руси питие есть. А как обстояло дело с возлияниями в Европе, которая многими почитается за эталон правильной жизни?


«Пей до дна» по-римски

Напиться «до посинения», «вдрызг», «вусмерть» — думаете, это только наши, чисто российские выражения? А на трезвенном Западе этаких терминов и быть-то не может? Оказывается, еще в Древнем Риме существовал обычай пить «до ногтя».

Как это? Благородные современники Цезаря делали следующее: осушали чашу вина, а в доказательство своей «честности» затем опрокидывали ее так, чтобы последняя оставшаяся на дне капля скатилась на ноготь, да и осталась там. Горе тому, у кого на ноготь прольется хоть маленькая струйка! Это не товарищ, не воин, никакой не римлянин. Чтобы «оправдаться», оставалось одно: немедленно вновь опустошить полную чашу хмельного зелья, на этот раз уж действительно — «до ногтя». А если не получается, упрямый римлянин не знает слова «неудача»: он пробует еще и еще, пока задуманное не выйдет.

Тосту — здравица!

Выпить просто так, словно в рюмке вода какая-нибудь, — этого не позволяет себе ни один уважающий себя человек. Но откуда взялся достойный обычай — перед питием обязательно произнести короткую, но емкую речь — тост, а затем с воодушевлением опрокинуть спиртное вместе со всеми?

Слово «тост» (от английского toast) означает всего-навсего поджаренный ломтик хлеба. Приготовить его может любой — в домашнем тостере. А вот кто стал первым человеком, произнесшим тост (тоже своего рода «тостер»), до сих пор не известно. Согласно одной из версий, первоначально на дно бокала клали тот самый поджаренный ломтик хлеба, и гости, передавая питье друг другу, отпивали понемногу, пока бокал не возвращался к хозяину дома. Тот допивал остаток и съедал тост.

Другая легенда гласит, что обычай тостов родился во времена английского короля Карла II. Было это так. Некая дама приняла ванну. Событие это само по себе было неординарным — лет триста назад мытье считалось занятием докучливым и необязательным для леди: ну где благородной даме так испачкаться, чтобы возникла нужда в ванне? Но еще интереснее то, что последовало затем. Один находчивый кавалер, чуждый всякой ложной брезгливости, взял да и предложил здравицу в честь благополучно омывшейся леди. И все бы ничего, но в бокалы было налито не вино, а та самая вода, в которой благородная дама только что искупалась. Присутствовавшим галантным кавалерам ничего не оставалось, как только выпить предложенный напиток. Только один отклонил протянутый ему кубок. Памятуя о древнем обычае класть на дно винной чаши поджаренный ломтик хлеба, он заявил, что вообще-то не прочь попробовать и сам «тост».

Средневековое питейное право

Да-да, в Европе прошлых веков право регулировало не только дела имущественные и уголовные, но и питье тоже. Конечно, питейное право, или по-латыни Jus Potandi, никогда не принималось официально, но все же это был церемониал, который не смел нарушить ни один уважающий себя молодой повеса.

Итак, питейное право Европы выделяло две системы питья: партиальную и тотальную. Тот, кто предпочитал первую, заслуживал лишь сочувствия: ну что это, в самом деле, пить из кубка глотками! Куда как достойнее осушать его за один раз, как положено при тотальной системе. Но приверженность тотальной системе — это было еще не все. Выдуть бокал одним махом — такому, по мнению средневековых плейбоев, было несложно научиться.

А вот обхватить бокал губами и без помощи рук опрокинуть его, чтобы содержимое словно водопадом обрушилось в горло, — для этого требовался изрядный опыт и особый бокал с узким горлышком; такие бокалы специально для застольных забав выпускали европейские ремесленники.

Столь технически сложные правила питья порождали «юридические» казусы. Вот первый: что если за кого-то произнесут тост, который положено «подтвердить» питьем из бокала с узким горлом без помощи рук, а тот откажется? Ответ: за это нельзя наказывать, потому что данный способ сложен, а ни от кого нельзя требовать того, что выше его сил. Вот казус второй: что если кто-то откажется пить залпом из обыкновенного бокала при помощи рук? Ответ: следует его заставить осушить штрафной бокал, дабы знал, что каждый участник пирушки, чтобы участвовать в ней, обязан владеть элементарными навыками. Казус третий: что если некто приступит к питью сложным способом из бокала с узким горлышком без помощи рук да и опростоволосится? Ответ: пусть продолжает попытки еще и еще, пока глаза на лоб не полезут, чтобы в другой раз не брался за то, что пока не по зубам.

И наконец, важное правило Jus Potandi, которое касается хороших манер за пиршественным столом. Если какой-нибудь невежа чихнет над чашей вина, которую друзья, отпивая, передают друг другу по кругу, он должен, сколько бы там ни было налито, осушить сосуд до дна. Затем слугам следовало принести новую наполненную до краев чашу, чтобы веселье могло продолжаться.

Немецкая «трезвость»

«Веселие Руси есть пити», — будто бы сказал князь Владимир Красное Солнышко, дав тем самым оправдание современным ему и всем последующим российским «питухам». А вот не менее звучная пословица, уже на латыни: «Nihil hic aluid vivere quam bibere», что означает: «Жизнь есть не что иное, как питье». Это сказал не кто-нибудь, а Антоний Кампан, личный секретарь легата папы римского при дворе прусского короля Фридриха III. Ну и заливали же они, наверное, с этим Фридрихом!

Да и простые немцы от своих правителей и пастырей не очень-то отставали. Во всяком случае, в славном городе Нюрнберге власти даже были вынуждены завести особую колымагу. Она объезжала вечером и ночью все городские кабаки и подбирала пьяниц. Нет-нет, их везли вовсе не в средневековый вытрезвитель: мэр города был не зверь. Достойных, но несколько перебравших горожан со всем уважением довозили до порога родного дома, где передавали на руки заждавшимся мужей супругам. А иначе что получается: человек упадет, в грязи испачкается, утром дети в школу пойдут, увидят. Это не есть порядок!

«Король Гамбринус»

Средневековые университеты являлись своего рода государствами в государстве: у них было свое руководство, всякие привилегии, да и, по совести, никто никогда толком не мог разобрать, чем эти юнцы и почтенные старцы в мантиях там занимаются — чертовщина какая-то, муть, да и только. Поэтому, наверное, и смотрели сквозь пальцы на некоторые в той или иной степени невинные шалости, на которые были горазды в те времена студенты.
А горазды они были в своих университетах организовывать «королевства Гамбринуса». Жил когда-то во Фландрии такой граф — Ян Первый, по-латыни — «Примус». Его очень уважали брюссельские пивовары и даже избрали своим почетным старшиной. Но заплетающимся языкам такое не выговорить: «Ян Примус». Почему-то «Гамбринус» оказалось бормотать сподручнее.

Так и повелись в средневековых городах пивные королевства. Королем Гамбринусом в них мог стать любой. Нужно было только перепить прежнего короля. Легенды гласят, что иногда доза, необходимая для «вступления на трон», доходила аж до 60 литров пива за вечер. Воистину, «пивным королем» иной раз было стать труднее, чем настоящим. Но и уважение, которое питали к своим «коллегам» истинные земные владыки, тоже оказывалось нешуточным. Например «пивного короля» из немецкого города Йены сам владетельный герцог тех мест принимал себе за ровню.

Трон на винной бочке

Эта история сохранилась благодаря увечьям, полученным неким немецким бароном по фамилии Билефельд. Он подробно описал ее в своих мемуарах. Как-то раз был барон зван на ужин к своему патрону — наследнику прусского престола. Наследник, его супруга, сам Билефельд и другие гости гуляли, веселились; правда, предусмотрительный барон, сообразив, что столько он не выпьет, придумал незаметно разбавлять вино водой. Но не тут-то было! Стоило Билефельду отлучиться, как супруга наследника престола подменила ему воду на шампанское, и изрядно захмелевший к тому времени барон, не заметив подмены, стал пьянеть еще стремительнее.

Не отставала от него и жена наследника. Во всяком случае, это она первой швырнула хрустальный бокал об стену, положив старт чудесной вакханалии, во время которой разбитыми оказались вся посуда, зеркала, окна и все, что только можно разбить и поломать. Особенно радостно было наследнику престола и его венценосной половине. В свалке барон решил было тихо ретироваться, но на лестнице ему кто-то подставил подножку, и он грохнулся об пол, потеряв сознание. Дальше подошла очередь некоего лакея. Наверное, мерзавец тоже был пьян. Иначе чем объяснить, что лакей от души отмутузил барона Билефельда ногами? Да так, что бедняга две недели лежал дома в лежку? В общем, веселье удалось.

Да, маленький штрих. Наследника престола звали Фридрих. Тот самый прусский полководец Фридрих Великий, чьи железные батальоны заставили потом трепетать всю Европу.

«Пьянствующий кувшин»

Но, может быть, в отличие от средневековых мужчин, их женщины сохраняли стойкость к «зеленому змию»? Как бы не так! «Пьющий кувшин» — такая надпись была на табличке, которую весьма часто пускали в ход в немецком городке Хейльбронн. Табличку прикрепляли к косе пьющей женщины в назидание непьющим — видимо, в этом была нужда!

Дело заходило так далеко, что знаменитый венский проповедник Абрахам-а-Санта-Клара однажды разразился гневной речью. Вот она, сохраненная потомками: «Да, если женщины напиваются, они не могут находиться в молчании, орут, как часовой на вышке или ночной сторож. Наш господин Христос встретил возле колодца самаритянку и поговорил с нею; да, возле воды с женщиной можно и поговорить, но если у женщины оказывается вино, пусть разговаривает с ней кукушка. Когда апостола Павла взбесила напавшая на них банда и, выхватив саблю, он ударил по голове ее вожака Мальхуса, апостол сразу же успокоился, услышав слова господина нашего Иисуса, приказывающего вложить саблю в ножны. Но пусть попробует кто-нибудь приказать такое пьяным женщинам, язык которых — их сабля, а морда — ножны. И сто приказов не заставят саблю оставаться в ножнах! О, бедный муж, у которого такая жена!»

Ну а теперь вернемся в наши дни, нашу страну, на свой праздник. Чтобы веселье действительно удалось и в первый день нового года не было мучительно больно с похмелья, примите профилактические меры.

Если знаете за собой слабость к неумеренным возлияниям, носите с собой кусок розового кварца. Народные целители утверждают, что он уменьшает тягу к алкоголю.

Зная, что в компании будут «профи» экстра-класса, подстрахуйтесь заранее. Выпейте побольше жидкости (только не алкоголя и не кофе), примите витамины B и C, а также кальций. Этот джентльменский набор облегчит вашему организму борьбу с алкоголем и улучшит самочувствие утром.

Ну а если все-таки переберете и будете утром чувствовать себя гнусно — выпейте натощак стакан томатного сока.
При сильном похмелье накапайте в стакан холодной воды 20 капель мятного спирта. Выпейте эту смесь, и через несколько минут наступит облегчение.

Денис КОВАЛЕВ,
кандидат медицинских наук

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *