Заклятое место

«Было лето 1954 года. Соседский парень шел с огромным букетом черемухи. Рассказал мне, где она растет. Я собрала своих друзей, человек восемь нас было, и веселой гурьбой мы направились к цветущему оврагу.

Когда увидели черемуху, с радостными криками бросились к ней. Овраг был глубокий, небольшой и весь-весь в черемухе. Я еще удивилась, что везде черемуха оборвана, а здесь не тронута. Это место около закрытой тогда зоны — Волынское, дача Сталина. Я пошла по кромке оврага дальше своих друзей, уступив им самые роскошные ветви.

Спустилась на дно оврага и стала рвать черемуху. Когда сорвала первую, почувствовала, что сзади кто-то сопит мне прямо в затылок и хрустит ветками. Подумала, удивившись: вот, не заметила, как кто-то за мной увязался. Сорвала вторую ветку, по спине холодок прошел: жуткая тишина, только сильный хруст веток вокруг и сопение. Я подумала, что это брат или сосед. Дыхание-то не девичье.
Обернулась и никого не увидела. Удивилась. Крикнула: «Ребята, где вы?!» Все откликнулись — они были в начале оврага. Я еще больше удивилась и потянулась опять за веткой и вдруг увидела, что сквозь ветви за моей рукой тянется полупрозрачная мужская рука. Я в испуге отдернула руку.
Призрачная рука медленно уползла за ветки. Я опять потянулась к черемухе, она опять появилась за моей рукой. И я вдруг поняла, что если дотянусь до ветки, призрачная рука схватит меня за запястье и что я этого не выдержу, умру.

Я молча выбралась из оврага. Сердце колотилось как сумасшедшее. Немного успокоившись, я опять медленно стала спускаться в овраг и искать ту границу, где появляется страх. Нашла! Делаю шаг вниз: опять сопение, холод и жуть, отступаю — все нормально. «Доигралась» до того, что ужас пронзил все тело. Выскочила наверх, огляделась — кругом солнце, тепло, жаворонки поют, а здесь, даже около оврага, холодно, все мертво, бабочка летела и вдруг резко повернула прочь от оврага. Ни жучка, ни вороны — все мертво. Ребята молча ломали черемуху. Я их окликнула: «Ребята, что-то жутко здесь!»
Все как по команде так же молча вылетели из оврага и пустились бежать к домам. Их страх подхлестнул меня. Я тогда была спортсменкой и лучше их бегала и плавала. Бежала с такой скоростью, что в ушах свистело, но, к своему удивлению, ребят не догнала.

Когда я бежала, то чувствовала: кто-то догоняет меня — слышала топот и сопение. Я удивилась: неужели не заметила и кого-то перегнала? Обернулась влево — никого, вправо — то же самое. Бежали мы где-то 1,5 км. Когда добежали до крайних домов, все разом остановились и возбужденно наперебой стали рассказывать, кто что видел и чувствовал. Все в овраге молчали, думая: это им кажется. И еще все ориентировались на меня. Раз молчу, значит, все нормально. Мои слова для них были подтверждением того, что в овраге нечисто, и сигналом к бегству.

Я спросила мать, почему в овраге так страшно. Она сказала: в этом овраге раньше хоронили утопленников и удавленников. Наказала больше туда не ходить.

Прошло несколько лет. Я уже работала, вышла замуж. Однажды приехали к матери в гости. Сидя в гамаке, вдруг вспомнила о том необычном случае и решила еще раз проверить. Говорю мужу:
«Здесь есть такое прекрасное место, цветы там — необыкновенные, хочешь покажу?» Он согласился.
Всю дорогу я рассказывала о красоте этого уголка. Стали подходить к оврагу. Я незаметно наблюдала за мужем. Сначала он замолчал, потом начал крутить головой, стал такой напряженный. Я говорю:
«Пошли дальше, перейдем овраг на ту сторону, там еще лучше». А сама все наблюдаю за ним украдкой. Он нехотя согласился, но все время продолжал оглядываться. Перешли мы овраг, я говорю:
«Давай посидим немного». Сели, я повела рукой и говорю: «Посмотри, какая вокруг красота!» Он как заорет: «Где, ты дура, видишь красоту?! Ты куда меня привела?! Здесь даже ворон нет! Мертво все, как на кладбище. Да нет, еще хуже, там хоть вороны есть, а здесь?!!» «Да, — говорю, — в 17 лет я здесь пережила жуткий страх, хотела проверить почему. Мама говорила, здесь кладбище утопленников и удавленников».

Что было! Он как подпрыгнул и с такой скоростью рванул бежать прочь от оврага, что я его догнала только около железной дороги.

Обиделся. Долго не разговаривал со мной. Я ему все объяснила, что все эти годы меня мучит вопрос: как можно видеть то, чего нет, и как можно бояться того, что не видно? «Ты, — говорю, — еще раз подтвердил, что тут что-то есть». А еще несколько лет спустя в этом овраге удавился хороший человек, не зная ничего об истории этого места…»

 
Раиса Сурикова, Москва

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *