Смертельный поединок

Сегодня историки признают роль личности как один из главных факторов, определяющих ход событий. Но при этом, следуя традиции, говорят лишь о правителях и полководцах. Между тем в прошлом не менее значимую роль играли люди, наделенные, как теперь говорят, экстрасенсорными способностями, —  маги, колдуны, юродивые.

В исторических трудах подробно описываются дворцовые интриги и заговоры, которые предшествовали восшествию на престол Петра I. Между тем это были только декорации, за которыми скрывался смертельный поединок сил зла и добра в лице заморской колдуньи и российского сенситива-юродивого. Причем современники даже не подозревали, что происходило за кулисами на тогдашней политической сцене.

Считается, что царь Алексей Михайлович, отец Петра I,  не оставил заметного следа в российской истории, хотя правил больше тридцати лет — с 1645 по 1676 год. Поэтому он даже получил прозвище Тишайшего. На самом деле многие свершения Петра I были претворением на базе замыслов и начинаний Алексея Михайловича, высокообразованного человека своего времени, который не жалел сил для укрепления государства Российского, пришедшего в упадок за годы Смуты. Причем по воле провидения поступки отца позднее повлияли на судьбу сына в критических ситуациях, которые могли в корне изменить ход событий.

…Однажды во время загородной прогулки царь Алексей Михайлович оказался в подмосковном селе Преображенском. С высокого холма над берегом реки Яузы он любовался красивой панорамой, когда по росному лугу со стороны Преображенской церкви во всю прыть припустил жеребенок. Вид его был столь необычен, что все кони царской свиты замерли, словно завороженные: сам белый, а грива — черная!

— А не чудо ли знамения это, государь? — спросил царский любимец Артамон Матвеев.
Алексей Михайлович ничего не ответил. Вспомнил недавнее видение и голос из поднебесья: «Где ударит трижды копытом о землю черногривый белый конь, там и возводи новый дворец! И пойдет от того места преображение по всей-всей Руси!..»

«Где же остановится белый жеребенок?» — подумал царь. И тут, словно услышав мысли царя, жеребенок замер на лугу и стал бить копытом в землю.

«Тишайший» государь верил в знамения. Поэтому на холме возле реки Яузы и подмосковного села Преображенское за несколько месяцев был возведен просторный деревянный дворец, куда в летний сезон приезжал Алексей Михайлович со всем семейством. Здесь принимались важные государственные решения, строились дома и плотины, разводились сады и аптекарские огороды, сюда приглашались царем русские и иностранные мастера.

Историки отмечали, что в те годы ни одна местность Москвы, кроме самого Кремля, не имела такого значения для нашей столицы и государства, как село с символическим названием, предвещавшим преображение.

По указу Алексея Михайловича в Преображенском был построен первый в России театр, названный «Комедийной хороминой». А пьесы для него писала сама и переводила царевна Софья Алексеевна Романова, дочь царя от первого брака.

Часто можно услышать мнение, будто Петр Великий был сторонником прогресса, реформатором, а его старшая сводная сестра царевна Софья — сторонницей всего старозаветного, отсталого. Но те, кто утверждает это, не знают или специально умалчивают о том, что царевна Софья знала латынь, немецкий, греческий и французский языки, собирала книги, писала стихи, изучала историю и философию, астрономию и математику, была достойной ученицей просветителя и ученого Симеона Полоцкого.

Говорят, история не любит сослагательного наклонения. И все же нетрудно представить, какие возможности открылись для развития России, если бы не враждовали, а объединились Петр и Софья.
Широта знаний, организаторские способности, талант, непоколебимое желание сделать Россию процветающей страной и многое-многое другое. Но очень многим не выгоден был союз Петра и Софьи. Как в отечестве, так и за границей. Очень не выгоден!.. Чтобы упредить и не допустить его, в ход были пущены тайные оккультные средства черной магии.

Маленький царевич Петр присутствовал на всех спектаклях. Однажды во время пьесы «Екатерина Великомученица» он вдруг спросил: «Отчего актриса так похожа на мою сестрицу Софью? Может, хочет, чтобы ее в жизни постигла участь бедной Екатерины?..»

Это замечание могло бы остаться бесследным, но недруги не дремали. Слова будущего императора передали Софье, и та не на шутку разгневалась. А доносительницей была ее приближенная, прозванная «португальская донна Луна».

Зачем появилась в России загадочная донна и как ее настоящее имя, в Москве говорили разное. Сходились лишь в одном: она принадлежала к знатной португальской фамилии и владела древними тайнами колдовства друидов. Почему ее заприметила Софья и приблизила к себе — осталось загадкой.

Ни в Москве, ни в Преображенском при дневном свете донна Луна почти не показывалась и всегда была под редкостной для той поры на Руси вуалью. Впервые на русской сцене она выступила в феврале 1682 года, когда в Преображенском поставили комедию «Баба Яга — костяная нога». Было это уже после смерти Алексея Михайловича. Его старший сын, двадцатилетний государь Федор
Алексеевич женился во второй раз. После свадьбы решил он порадовать жену Марфу Апраксину новой театральной постановкой.

У донны Луны была совсем маленькая, но какая-то непонятная и зловещая роль. Всего лишь одна фраза: «Смотри на меня неотрывно и делай, что я мыслью тебе повелю…» Причем на сцену она выходила в черном одеянии в странной маске из мелких зеркальных осколков.

На следующий день после спектакля царь Федор Алексеевич внезапно заболел и вскоре скончался…
Ни в Москве, ни в Преображенском никто не связывал его смерть с театральной постановкой. И только вечно пьяный шут, юродивый Петруха, что-то заподозрив, приставал к юному царевичу:

— Ты Петруха и я Петруха, — нашептывал он. — Ты теперь — царь России, а я — царь шутов. Потому раскрою глаза тебе. Прилетела из-за моря демоница под черной тряпицей и принесла с собою в сундучке «пляшущий пламень бипербореев». Смутила душеньку царевне Софьюшке тая демоница-лунопоклонница и возненавидела царевна и своего братца царя Федора, и его первую жену Агафью, и тебя самого, Петруша. Возгордилась Софьюшка, сама править Русью задумала…

А в «Комедийной хоромине» взглянула демоница по-особому на царицу Агафью, повела по-особому руками — и померла Агафья после родов. Посверкала своими зеркальцами лунопоклонница, — и помер царь Федор Алексеевич, — гнул свое пьяненький юродивый. — И никто проделки демоницы не заприметил. Один я все примечаю… И до тебя она скоро доберется. Надежа и защита твоя на конюшне — черногривый белый жеребец, прародитель которого указал Алексею Михайловичу, где располагать Преображенское. Береги его. Он вывезет… Да и меня не забывай, бедного. В царских палатах каждый слушок — хоть и с вершок, да я все равно поймаю, крылышки поотрываю и тебе подам…

Отмахнулся тогда от пьяного дурака десятилетний Петр, но со временем призадумался. Даже поинтересовался, есть ли на царской конюшне черногривый белый жеребец. И еще прикипел юный царь сердцем к подмосковному Преображенскому, где собрал потешное войско — ребятню из боярских семей да мелкопоместных дворян, а то и вовсе безродных.

Вначале увлечения брата Петра не беспокоили Софью: пусть балуется и потешные баталии разыгрывает. Лишь бы в государственные дела нос не совал. Но шли годы, и ребятня из потешного Преображенского войска взрослела. Уже мало стали напоминать их учения, штурмы, походы детские забавы.

Все чаще нашептывала царевне черная колдунья донна Луна: «Наглеют Петровы волчата. Каждый день то драку со стрельцами учинят, то скандал затеют, и нет управы на их выходки. Никто им не указ, кроме самого Петра. Но главное — юный царь требует все больше денег из казны для своего потешного войска, а прислушивается к тебе, царевне, и родовитым боярам все меньше… Не упусти, государыня, нужный день и час… Скажи слово, и я тебе помогу. А то поздно будет. Подуют новые ветры из Преображенского — и сметут все на своем пути. И тебя не пощадят… Твой, твой царский трон, — убеждала заморская дьяволица. — Только ты сможешь править Россией. А братец твой пропьет страну да продаст немчуре…»

Не решалась Софья. Все же брат ей Петр…

Летом 1689 года португальская донна принесла Софье небольшую книжицу. Взяла царевна книжицу, полистала и очень удивилась:

— Да в ней же ничего не написано, не пропечатано!

— Сейчас не написано, да скоро будет, — усмехнулась донна.

— Кто же это сделает?

— Ты, матушка, законная царица!..

— Что же мне написать в эту книжицу? — в раздумье спросила Софья.

Донна взглянула прямо в глаза царевне:

— Это будет пьеса о взошедшей луне либо… трагедия погасшей луны.

Софья вздрогнула и положила книжицу на стол. Сказала тихо, но твердо:

— Допустим, трагедию я напишу, а какова твоя роль в будущей пьесе?

— Моя роль, как всегда, самая маленькая, но… самая главная, — донна помедлила. — Магия слова, магия жеста, магия цвета, магия невысказанной мысли… Все это я сплету в единый венок и отправлю зрителям. — И, видя, что царевна не понимает, пояснила: — Особое сочетание слов, жестов, цветов одежды и декораций, моя мысль — заворожат их. Они не смогут двинуться с места, пока…

— Ну, говори! — нетерпеливо приказала Софья.

— Пока пламя не охватит «Комедийную хоромину». В пьесе ты напишешь фразу: «Даже холодная луна, загнанная в ловушку, может породить великий пожар…» Это будет магическая фраза… Я произнесу ее и как бы ненароком опрокину свечу на сцене. Но так, что она не погаснет. Огонь свечи окажется в нужной точке, отразится в гиперборейском зеркале, и «Комедийная хоромина» загорится сразу в шести местах. Зрители не сразу смогут прийти в себя. Ну а пожар станет сигналом твоим стрельцам в Москве к выступлению.

— Где же это гиперборейское зеркало?

Донна Луна улыбнулась:

— В моей зеркальной маске.

— Да как же ты сама спасешься?

— Успею, — махнула рукой донна. — Закулисная дверка будет открыта, а там уж проследи, матушка, чтобы меня ждала карета с надежным кучером. Да, карета внутри чтобы вся в мягких подушках и мехах была: с гиперборейским зеркалом надо быть осторожным. Может при ударе выйти из подчинения — и тогда беда…

Софья нахмурилась:

— Ну а кто же будет зрителями?

Донна развела руками:

— Те, кого ты пригласишь, матушка-государыня… И не езди больше в Преображенское.

Наступила роковая августовская ночь 1689 года. Не успев уснуть, Петр вдруг вскочил с постели. За окнами крики, ржание коней, огни.

«Вот оно!.. Вот оно!..» — тревожно застучало сердце. Не раздумывая, в одной ночной рубахе, выпрыгнул Петр из окна. Упал, но тут же вскочил на ноги. Перед ним, как гриб из-под земли, появился юродивый шут Петруха. Как всегда пьян, еле на ногах стоит, но цепко держит под уздцы черногривого белого коня. Бьет в тревоге черногривый землю копытом, таращит выпученные фиолетовые глаза, а в них отражаются огни. Зато у Петрухи рот расплылся в улыбке, и прокричал он, будто радостную весть принес:

— Эх, царь-государь! Упреждал тебя! Не умников, а дураков слушать надо… Подняла сестрица войско стрелецкое! Сигай в седло, дылда-тараканьи усы, да скачи в лавру!

Затряслись руки и ноги у царя, едва на коня взобрался:

— Эй, Петруха, а что за пожар, что за крики у дороги?

Захохотал пьяный дурак так, что вздыбился конь:

— А это, государь, баба, португальская лунопоклонница, сгорела в карете. Примчалась, чтобы завтра комедию играть, да вырвался черногривый конь из стойла. Да наперерез ее тройке! Карета опрокинулась, а в ее сундучке и рвануло, будто бочка с порохом!

Сунул пальцы в рот Петруха и засвистел по-разбойничьи. И рванул белый конь в ночь, в тревожное, неведомое. Что ждет впереди, во тьме? Гибель?.. Слава?.. Позор?.. Но быстр и тверд стук копыт белого коня. Словно чует он, в какой стороне Троице-Сергиева лавра и что поджидают там царя его верные потешные полки.

А в это время в своей горнице Софья печально отвела взгляд от заговоренной воды. Накрыла черным платком серебряный ковш и загасила свечу.

— Все… Белый конь уже на воле, — прошептала царевна. — Значит, ждет меня теперь монастырская
темница…

Ее опасение оправдалось: по велению царя Петра I она была заключена в Новодевичий монастырь…

 
Вадим БУРЛАК,
член-корреспондент 
Российской экологической академии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *